На сайте проводятся технические работы


Попробуйте зайти позже

Региональный информационный портал


Александр Путятин

историк, писатель, автор нескольких книг

Александр Путятин

историк, писатель, автор нескольких книг

Халхин-Гол: первая победа Жукова

На вопрос, когда началась II мировая война, ответит любой российский школьник. И даже объяснит, почему историки выбрали именно этот, а не какой-то другой день. 1 сентября 1939 года немецкие армии пересекли границу Польши, после чего ее союзники, Англия и Франция, объявили Германии войну. Таким образом, в вооруженную борьбу вступили три великие державы, что превратило региональный конфликт в мировой.

Однако общепринятой эту дату считают только в Европе. Америка уже не так единодушна, а житель Пекина назовет скорее 7 июля 1937 года — день, когда Япония напала на Китай. В защиту своего мнения он приведет десятки аргументов. Это и грандиозный масштаб боев 1937-1939 годов, и огромное число сражающихся, и миллионные потери. Вспомнит об инструкторах из СССР и США, об иностранных летчиках, помогавших его народу в освободительной борьбе, о военной технике, поставлявшейся из разных стран.

Японец примется доказывать, что мировой масштаб война приобрела 7 декабря 1941 года, когда начались сражения на Тихом океане, а до того были локальные конфликты, не связанные друг с другом. Дата иная, но принцип тот же — по-настоящему Мировой война становится в тот день, когда родина вступает в бой не на жизнь, а насмерть.

Однако не все предложения азиатских историков узконациональны. Есть и универсальная дата, не уступающая европейской по обоснованности. Это 11 мая 1939 года — первый день сражения у реки Халхин-Гол. С учетом идущей уже второй год японско-китайской войны получается та же ситуация, что и 1 сентября. В конфликт втянулись три великие державы — СССР, Япония и Китай. Они мобилизовали и бросили в бой многотысячные армии. Сражения шли на огромном пространстве — куда большем, чем Западная Европа.

Конечно, причисление Китая к великим державам не бесспорно. В 1930-е годы мало кто воспринимал его в этом качестве. Да и участие в боях огромных армий с советской стороны — явное преувеличение. Однако не стоит забывать, что осенью 1939 года в Европе из великих держав воевала лишь Германия, да и то недолго. Англия и Франция ограничились формальным объявлением войны. В бой их войска вступили лишь в апреле 1940 года в Норвегии, а массовые сражения начались в мае на территории Бенилюкса. Так что претензии европейцев к азиатской дате можно возвратить им с солидным довеском. Тем более что признать четырехмесячное сражение на Халкин-Голе первым этапом II мировой войны готова и часть американских историков [1].

Начало конфликта

Территориальные претензии к Монголии правительство Маньчжоу-Го предъявило еще в 1935 году. Начались пограничные инциденты, но после подписания 12 марта 1936 года «Протокола о взаимопомощи» между СССР и МНР ситуация стабилизировалась. В Монголии разместился 57-й Особый корпус РККА под командованием Ивана Конева. Летом 1938 года его сменил комдив Николай Фекленко, ранее руководивший там бригадой. Основу корпуса составляли мотоброневые части. Имелась собственная артиллерия и авиация (203 самолета в составе 100-й смешанной авиабригады). В общем, несмотря на малую численность (5544 человека), корпус был внушительной силой.

5 января 1939 года к власти в Токио пришло правительство Хиранумы Киитиро. К этому времени японская армия завершила оккупацию Центрального Китая. Из двух внешнеполитических задач — получить гарантированные рынки сбыта и источники сырья — первая была практически решена. Оккупированные провинции могли поглотить любое количество японских товаров.

На повестку дня вышла борьба за источники сырья. Получить их можно было на севере или на юге. В первом случае предстояла борьба с СССР, и нужно было развивать производство сухопутных вооружений. Во втором — морская война на Тихом океане против Англии и США. Для этого требовались линкоры и авианосцы.

Правительство Киитиро выбрало первый вариант. В Японии развернулась агитация за расширение империи до Байкала и дальше. Началось строительство железной дороги от Калгана на Халун-Аршан с выходом к Ганьчжуру. Чтобы обойти Большой Хинган, строительство в районе Халкин-Гола нужно было вести в 2 километрах от монгольской границы. Таким образом, в случае войны магистраль сразу окажется под обстрелом. Опасно? Не то слово! Но Большой Хинган с дороги не уберешь… Значит надо передвинуть границу, благо ее демаркация еще не начиналась.

11 мая отряд из 300 японских кавалеристов, вооруженных винтовками и пулеметами, напал на погранзаставу МНР на высоте Хомон-Хан-Бурд-Обо, однако монголам удалось отбиться. Через три дня была атакована застава на высоте Дунгур-Обо. Поддержку 700 кавалеристам оказала авиация. К вечеру высоту удалось захватить. 15 мая японцы перебросили туда две пехотные роты на грузовиках и несколько бронемашин.

21 мая к Халхин-Голу выдвинулся стрелково-пулеметный батальон РККА с артиллерийской батареей и ротой саперов. Одновременно прибыла монгольская конница, усиленная бронедивизионом. Всего в составе союзной группировки собралось 930 штыков и сабель, 58 пулеметов, 20 орудий и 39 бронемашин. На следующее утро они переправились через реку и отбросили японцев к границе.

В воздухе дела обстояли хуже. Авиационные бои начались 22 мая, и сразу выявили превосходство японских ВВС. К 25 числу советские летчики потеряли 20 машин (из них 15 истребителей), сбив лишь один самолет противника. Москва отреагировала мгновенно. Корпус получил приказ: ограничить применение авиации до особого распоряжения.

А наземный конфликт между тем и не думал угасать. К 28 мая силы японцев увеличились до 2580 штыков и сабель, 75 пулеметов, 18 орудий, 7 бронемашин и 1 танка. Используя численное превосходство, они попытались окружить советско-монгольскую группировку, отрезав ее от переправы. Сделать этого не удалось, поскольку на исходе дня подкрепление подошло и к нашим войскам…

Начался затяжной «тяни-толкай» пограничного конфликта, когда наступление и оборона сменяют друг друга в зависимости от того, к кому сегодня подошла подмога. До конца июня стороны сражались лишь на спорной территории — от границы до реки — не переступая через «черту». Советские войска не заходили в Маньчжурию, чтоб не спровоцировать полномасштабную войну. Японская армия в мае-июне ни разу не пыталась переправиться на западный берег Халхин-Гола. Создавалось впечатление, что на ковре сошлись два борца сумо, стремящиеся вытолкнуть противника из круга, а не положить его на лопатки.

Почему так медлили генералы?

На первом этапе конфликта все козыри были в руках Японии. Она могла пустить в дело кадровые дивизии, имеющие боевой опыт. Советская сторона вынуждена была использовать необстрелянные части, зачастую только что сформированные. Железнодорожная станция, от которой солдат перевозили к месту боев, у японцев была в 200 км от фронта, у советских войск — в 750 км.

О том, чтобы превзойти врага числом или уровнем подготовки бойцов, нашим стратегам не стоило даже мечтать. Победу могло принести лишь превосходство в технике и умелое ее применения на поле боя. Вот почему поражение в первом воздушном бою вызвало такую резкую реакцию Сталина.

29 мая в Монголию вылетела группа из 42 летчиков-истребителей во главе с Яковом Смушкевичем. Многие из них уже успели повоевать в Испании и Китае. 17 человек были Героями Советского Союза. Прибытие опытных асов помогло стабилизировать ситуацию. Соотношение по потерям в воздухе начало выправляться.

Одновременно из Москвы вылетела группа проверяющих во главе с никому не известным Георгием Жуковым. 30 мая она прибыла в Тамцак-Булак, где находился штаб 57-го корпуса. Комиссии предстояло найти причины слабой подготовки летчиков и устранить их, насколько это возможно. Вскоре проверяющим стало ясно, что проблемы есть не только у авиаторов.

Уже 3 июня Жуков пишет в Москву: «С 29 мая не могут добиться полного введения скрытого управления войсками… несмотря на обещания, до сего времени не доставлены с зимних квартир забытые командирские коды [2]… Фекленко, как большевик и человек, хороший и безусловно предан делу партии, много старается, но в основном мало организован и недостаточно целеустремлен. К проведению этой операции он заранее подготовлен не был» [3].

Незадолго до этого Ворошилов получил донесение из штаба корпуса о ситуации на Халхин-Голе. Фекленко писал, что удержание плацдарма на восточном берегу возможно лишь ценой больших потерь от японской авиации. Фактически, это было завуалированное предложение эвакуировать войска, уступив территорию японцам. Наркому такой «настрой на поражение» понравиться не мог.

11 июня 1939 года Ворошилов предлагает отстранить Фекленко и назначить на его место Жукова. Сталин соглашается. 12 июня Фекленко телеграфирует в Москву: «Командование… сдал комдиву Жукову». В тот же день авиацию корпуса возглавил Яков Смушкевич, а начальником штаба стал прибывший вместе с Жуковым комбриг Михаил Богданов.

Новое руководство энергично взялось за дело. В кратчайшие сроки были оборудованы аэродромы и посадочные площадки вблизи фронта. Интенсивность действий авиации резко возросла. К третьей декаде июня наши летчики достигли заметного перевеса в воздухе. За это время на Халхин-Гол перебросили два зенитно-артиллерийских дивизиона, 11-ю танковую, 7, 8 и 9-ю мотоброневые бригады, мотострелковый полк и другие части. Штаб Жукова перебрался из далекого Тамцак-Булака в находящийся у линии фронта Хамар-Дабан. С прибытием новых частей изменилась и структура управления: 19 июня 57-й отдельный корпус преобразовали в 1-ю армейскую группу.

Японцы, несмотря на перевес в силах, этим действиям не мешали. В июне их министр иностранных дел Харито Арита вел интенсивные переговоры с Англией и США. Суть их сводилось к простой антисоветской формуле: «Поскольку императорская армия ведет тяжелую борьбу с большевизмом, не пора ли Британии признать японские завоевания в Китае, а Соединенным Штатам — восстановить денонсированный в январе торговый договор?». К концу июня Японии дали понять, что эти вопросы можно решить, если интенсивность борьбы возрастет, и в ней удастся достичь весомых результатов.

Императорская армия не заставила себя ждать. Силы для наступления были собраны, план сражения подготовлен. Оставалось привести его в действие. Цель: окружить и уничтожить советские части на восточном берегу Халхин-Гола. Для решения задачи сформировали две ударные группы: охватывающую — под руководством генерал-майора Кобаяси, и сковывающую — ее возглавил генерал-лейтенант Ясуока.

Ядро этой группы составляли два пехотных и два танковых полка. Нанося мощные удары по советским позициям на восточном берегу, они должны были вынудить Жукова перебросить на плацдарм резервы. После этого в действие вступит группа Кобаяси. Высадившись на западном берегу у горы Баин-Цаган, она быстрым маршем продвинется к переправам и перекроет пути отхода.

Против сторонника оборонной стратегии японский план мог сработать на «отлично». Но Жуков мыслил другими категориями. Он знал, что рано или поздно японцы начнут массированную атаку на плацдарм. В этом случае советские войска должны были отступить к переправам, удерживая оборону на новом рубеже. После чего подвижные резервы форсируют реку севернее плацдарма и нанесут противнику удар во фланг.

Танковый погром Баин-Цагана

Перед наземным наступлением японцы попытались вернуть себе господство в воздухе. Однако авиационное сражение 20-28 июня успеха им не принесло. Счет по сбитым в эти дни самолетам составил 90 к 38 в пользу советских асов. Господство в небе осталось за ними.

2 июля в 10 часов утра войска Ясуоки атаковали плацдарм. Наступление продолжалось до 2 часов ночи. К этому времени японцы потеряли больше половины танков, но плацдарм заметно сократился, и результаты дня командование оценило, как «очень высокие».

В 3-15 утра войска Кобаяси форсировали реку у горы Баин-Цаган. Отбросив охранявшую берег монгольскую конницу, они быстрым маршем двинулись на юг. В 7 часов с японцами столкнулась мотоброневая бригада, выдвигавшаяся на позицию для флангового удара. Жуков отреагировал молниеносно. 11-я танковая бригада — главная сила его ударной группировки, была «сходу» перенацелена на атаку рвущихся к переправам японцев. Вскоре к ней присоединилась 7-я мотоброневая бригада. Потом подошел монгольский бронедивизион.

Посылая их в бой без пехоты и артиллерии, Жуков смертельно рисковал. Ведь он не только игнорировал устав РККА, но и нарушал прямой приказ начальника, командующего фронтовой читинской группой Георгия Штерна… Но ждать, пока подойдут пехота и артиллерия, было смерти подобно. И Жуков бросал в бой все силы, которые только мог наскрести.

Атакуемые с разных сторон японцы отступили к горе Баин-Цаган и попытались на ней закрепиться. Но Жуков не дал им зарыться в землю. К наступающим танкам и броневикам присоединились бойцы 24-го мотострелкового полка. Бомбардировщики нанесли удары с воздуха. Затем в бой пошли истребители. Пулеметным огнем они расстреливали пехоту в неглубоких окопах и прислугу артиллерийских орудий.

К вечеру японское командование начало эвакуацию. Переправа шла под ударами советской артиллерии и авиации. Завершить ее удалось лишь утром 5 июля. Потери группы Кобаяси у Баин-Цагана составили более 800 солдат и офицеров из восьмитысячной группировки. У советско-монгольских войск — менее 100 человек.

Из 133 танков советская сторона потеряла в этом сражении 77 машин (почти 58%). По броневикам соотношение было еще хуже. Особый отдел сообщил в Москву, что «вредитель» Жуков преднамеренно бросил в бой танки без разведки и без пехотного сопровождения. Проверить донос поручили заместителю наркома обороны Григорию Кулику. Его прибытие на Халхин-Гол совпало с новым наступлением японцев. Увидев, с какой яростью они атакуют плацдарм, Кулик приказал эвакуировать войска. Жуков сообщил в Москву, что не согласен с его решением. Кулику объявили выговор и отозвали обратно.

Больше трех недель продолжались бои на восточном берегу. К концу июля наступательный порыв японцев иссяк. Настало время подводить итоги. В военном отношении им хвастаться было нечем. Иное дело — на дипломатическом поприще. К концу июля Англия признала Центральный Китай «сферой японских интересов», а США восстановили торговые отношения с Токио. Они разрешили Японии закупить грузовики для армии, станки и оборудование для авиазаводов, большие партии стального и железного лома, а также множество других товаров военного и двойного назначения.

Блестящая победа Красной Армии

Отбив июльский натиск японцев, Жуков стал готовить масштабное наступление. Он разделил войска на три группы. Центральная должна была сковать боями основные силы врага, лишив их маневра. Северной и Южной поручалось ударами на флангах по сходящимся направлениям замкнуть кольцо окружения. Наступление было намечено на 20 августа.

Чтобы сохранить тайну, передвижения войск производились только ночью. Поскольку на острие ударов планировали задействовать сотни танков и бронемашин, специальные звуковые установки регулярно имитировали шум работы двигателей. Противник привык к этому, и не обращал внимания на «подозрительные звуки». Зная, что японцы ведут радиоразведку, советские связисты наполнили эфир сообщениями о строительстве оборонительных сооружений и подготовке войск к осенне-зимней кампании. Радиообмен велся на легко дешифрируемом коде.

Главной «изюминкой» операции стала быстрота сосредоточения ударных группировок. Танковые и мотоброневые бригады Северной и Южной группы переправились через реку в ночь на 19 августа. До этого на восточном берегу находились лишь знакомые японцам стрелковые части и монгольская конница.

К началу наступления в составе 1-й армейской группы было 57 тысяч человек. 542 орудия и миномета, 498 танков, 346 бронемашин и 515 боевых самолетов. Противостоящая ей 6-я императорская армия имела в своем составе 75 тысяч человек, 500 орудий и минометов, 182 танка и 450 самолетов. Командующий японскими войсками генерал-лейтенант Рюхэй Огису концентрировал силы для наступления, которое собирался начать 24 августа. Удара с советской стороны он не ждал и готов к нему не был.

20 августа в 6-15 утра 153 бомбардировщика нанесли удары по японским позициям. Началась артподготовка из 200 орудий. Затем последовал второй воздушный налет, и в 9 часов утра советские танковые бригады вспороли оборону противника. Японские войска в первый момент растерялись, но вскоре пришли в себя и стали оказывать яростное сопротивление. Жукову пришлось вводить в бой резервы: сначала 9-ю мотоброневую бригаду, затем — 212-ю авиадесантную, а 23 августа на участке Центральной группы в бой пошли две роты пограничников. Больше никаких войск в его распоряжении не было… К счастью они и не понадобились. 26 августа Северная и Южная группы соединились у монгольской границы, замкнув кольцо вокруг 6-й армии. Началось ее дробление рассекающими ударами и уничтожение по частям. К утру 31 августа территория МНР была очищена от вражеских войск.

Так впервые в мировой истории танковые и механизированные части были использованы для решения оперативных задач как ударная сила фланговых группировок, нацеленных на окружение и последующее уничтожение противника. За четыре месяца боев японско-маньчжурские войска потеряли убитыми и раненными более 61 тысячи человек. Советско-монгольская сторона — менее 27 тысяч.

Воздушные сражения продолжались до 15 сентября, когда СССР и Япония подписали соглашение о перемирии. Боевые действия на границе с Маньчжурией прекратились и не возобновлялись до 9 августа 1945 года. В Токио к власти пришло новое правительство, заявившее, что оно ни в какой форме не будет вмешиваться в европейский конфликт. Это был японский ответ на мирный договор с СССР, подписанный Гитлером 23 августа 1939 года, в самый разгар советского наступления на Халхин-Голе.


[1] Речь идет о работах Стюарта Голдмана «Хомон-Хан: победа Красной Армии, которая сформировала II мировую войну» и Эдвина Кукса «Хомон-Хан: Япония против России, 1939» (в Японии и США бои на Халхин-Голе именуют обычно «инцидентом у Хомон-Хана» — по названию горы, которую японцы попытались захватить 11 мая 1939 года).

[2] Невозможность организации скрытого управления в воюющем корпусе, скорее всего, произвело на руководство страны ошеломляющее впечатление. Прошло меньше 25 лет с «катастрофы августа 1914 года», когда отсутствие командирских кодов привело к разгрому армии Самсонова в Восточной Пруссии

[3] В. Краснов «Неизвестный Жуков. Лавры и тернии полководца». М., Олма-Пресс, 2000, с. 102

 

Подробнее об истории города читайте в нашем проекте Исторический Петропавловск

Один комментарий

  • ФИО

    «Выфсеврете, этого не может быть! Трупами заваливали, трупами! Жуков — плохой, Солженицын — хороший!»
    А по факту — на Халхин-Голе японцам таких пиздюлей надавали, что они даже в 1941-42г. не рискнули нападать.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *